Сравнивать холокост и принудительную мобилизацию…
Это очень уязвимая позиция. Возмутится могут представители любой стороны. Но комментарии на канале, к счастью, отключены, что развязывает мне руки.
В Иерусалиме в музее холокоста я спорил с замечательным человеком, он говорил: «Они все знали», я говорил: «Война, что там можно было знать». Вторая мировая, конец полеозоя были для меня близкими точками на карте человеческой цивилизованности. То ли дело сейчас: интернет, правозащитные организации, Пинкер мне все объяснил…
Но «сейчас» оказалось другим: весь мир видит закрытые границы, весь мир видит ужасы унижения человеческого достоинства, но достаточно назвать рабство другим словом и Amnesty International начинает удовлетворенно кивать.
Не зря Ханна Арендт в своей «Банальности зла» подчеркивает как важны было немцам использовать эвфемизмы для того что Эйхман называл «переселением на восток».
«Долг», «Конституционные обязанности» — намного более элегантная форма для: «Ты ничтожество».
Конечно, взрослые мальчики руководствуются не формой, их решения вполне прагматичны и в моей странной философии вина всегда на обманутом, а не на обманщике. Вот я претензии и предъявляю в первую очередь к себе.
Тогда в музее холокоста, я был очень оптимистично настроен. Сейчас пришло время подвести итоги — об этом в следующей заметке. А это было просто лирическое отступление, чтобы объяснить почему мне интересно думать о том о чем я думаю.
«Ярем он барщины старинной
Оброком лёгким заменил;
И раб судьбу благословил.»
(Г.С. Сковорода мог бы это написать)